Дерибон — все про Одессу

25.05.2020 07:39

Авторизация

Загадка слободского дома 3 Сотрудник уголовного розыска 2 Банда

Банда и Чубатый уже битый час стоял под старой яблоней перед атаманом. Тот допрашивал с пристрастием, обшаривал глазами лицо пожаловавшего уголовника, сомневался. Поликарп рассказал ему, что долгое время был у Зеленого, потом промышлял в Одессе налетами.

Да вот не повезло, попал в засаду. В перестрелке убил представителя власти, и теперь ему в городе оставаться нельзя. Под конец передал Бабию привет от Косарика.

У Бабия на мгновение расширились зрачки, взгляд стал еще тяжелее.
— Так, говоришь, Косарик направил?— помолчав, спросил атаман и переглянулся с Кушниром.

— Направлять-то не направлял, но привет при случае просил передать,— уклончиво ответил Чубатый, обнажая в ухмылке зубы.— Дело, конечно, хозяйское — верить или не верить. Ребятишки у тебя все игрушками и цацками увешены, воины…— при этих словах Чубатый показал в сторону стоящего рядом с ним Микитки, вооруженного до зубов.

И тут неожиданно выкинул штуку, за которую впоследствии ругал себя — не имел права он так рисковать… Но, как оказалось, это и расположило к нему атаманцев.

Делая жест в сторону Микитки, Чубатый молниеносно дотянулся до его пояса, выхватил из расстегнутой кобуры кольт, взвел курок, выстрелил куда-то вверх между ветвями и на одном движении вставил револьвер, из дула которого еще струился дымок, в кобуру на поясе ошарашенного Микитки.

Банда ошарашена

Произошло это так неожиданно и быстро, что присутствующие бандиты и сам Бабий, только успели потянуться к оружию. А Поликарп уже, посмеиваясь, сочно хрустел яблоком.

— Видал-миндал,— проговорил он с набитым ртом.
Атаман молчал. «Пистолет… У этого человека слабость к оружию,— вдруг понял Бабий — Вот почему таскает с собой ту игрушку…»

При обыске у Чубатого нашли небольшой маузер. На рукоятке разглядели полузатертую гравировку: «Красному революционному бойцу т. Шапошникову В. Г. от РВК». Чубатый объяснил, что добыл маузер у застреленного им лично советского работника.

Атаман размышлял: будь парень из угро, остерегся бы дразнить такой гравировкой, давать лишний повод для сомнений. Налетчик же, которому и терять-то нечего, лихой, имеющий за собой не один грех у Советов, мог и не заботиться о том, что накличет этой мелочью подозрение: нынче всякое оружие ходит по рукам.

Бабий деланно улыбнулся и, как по команде, заулыбались все вокруг, послышались восхищенные возгласы. «Такой человек в банде будет не лишним, — думал атаман. — Главное— чтобы не лягаш… С братом виделся я и в самом деле просил его при случае прислать пару надежных человек. Жаль только, не условились о пароле. Вот теперь и решай…»

Банда решает

— Косарик по-прежнему ходит такой же заросший, как черт, или постригся?— как бы машинально спросил он, не глядя на Поликарпа.
— Может быть, и постригся бы, если бы было что стричь… — сразу ответил еще не зачисленный атаманец.

Он знал, что Косарик был абсолютно лысым вследствие перенесенного какого-то кожного заболевания. Эта неуклюжая попытка атамана проверить его только раззадорила Поликарпа, придала уверенности.

— Ладно, ступай,— проговорил атаман.— Мы посовещаемся с хлопцами.
Он уже решил оставить Чубатого, последить за ним в деле. А пока отозвал в сторону коротконогого адъютанта: «Глаз не спускать. Уйдет — ответишь головой!»

И началась у Поликарпа лесная жизнь. Началась бездельем. Хорошего коня ему пока не давали, хотя лишние в банде имелись. Банда часто меняла стоянки — в этом случае Чубатому седлали старую кобылу Дашку. Чтобы не отставать, приходилось постоянно прихлестывать ее кнутом. Вечерами, когда разбивали лагерь, бандиты резались в карты, напивались до бесчувствия. Постепенно к Чубатому привыкли, можно сказать, почувствовали расположение, особенно после того, как он ловко показал несколько карточных фокусов. Да и выстрела по яблоне никто не забыл.

Банда слушает

— Жоржики,— говорил он им,— жоржики, что вы знаете за красивую жизнь? Идешь, бывало, по Дерибасовской с шикарной девочкой, прохожие оглядываются…
— Во, во, понесло,— толкал в бок собутыльника Микитка.— Сейчас начнет балакать, как снимали кассу.

И точно, слегка захмелевший Поликарп начинал красочный рассказ об ограблении банка, в котором он принимал главное участие, сыпал множество историй из жизни уголовного мира. Атаманцы с удовольствием слушали его похвальбу, скрашивающую унылую серятину промозглых осенних вечеров.
Однажды к Бабию прискакал гонец, удалился с атаманом в чащу. Говорила они недолго. О содержании их беседы можно было легко догадаться, потому что Бабий позвал Кушнира и коротко бросил: «Готовь хлопцев…»

А вскоре все уже знали, что готовится большая операция: по дороге на Первомайск должен пройти крупный обоз с продовольствием для голодающих.
Бандиты повеселели, предвкушая легкую добычу. Проверяли и чистили оружие, набивали патронташи и подсумки. Даже песню затянули.

Поликарп понял: нужно срочно связаться с Купцовым, разработать план поимки, словом, надо кончать с бандой. Но как незаметно покинуть ее расположение? Пожалуй, если бы Поликарпу нужно было просто уйти, сделать это нетрудно: с зеленым галифе, коротышкой, следовавшим за ним всюду, он справился бы легко. Но тогда спугнешь остальных.

Банда готовится

Впрочем, подождем до вечера: наверняка будет гулянка. Повод есть, а выступать — через день.
Рассчитал он правильно. Когда стемнело и зажгли свечи в где-то украденном канделябре, Микитка выставил на стол бутылки с самогонкой (успел днем побывать на близлежащем хуторе).

— Пей, братва!
Второй раз приглашать не пришлось. Пили за атамана, за послезавтрашнюю богатую добычу… Поликарп усердно подливал в стакан адъютанту. Вскоре тот был готов. Заснул прямо за столом. И остальные вместе с атаманом и Кушниром были не лучше.

Чубатый выбрался из-за стола, демонстративно шатаясь, добрел до ближайшей телеги и завалился на нее. Там у него заранее был заготовлен мешок, набитый сеном. Полушубок свой, выданный ему по распоряжению атамана Микиткой, он осторожно снял и напялил на мешок. Подложил под кожаную кошму, которой обычно укрывался, шапку, и ползком выбрался подальше. Темнота позволила сделать это незаметно.

Поликарп не знал, что, когда шагал к телеге, глаза у Кушнира, доселе дремавшего за столом, приоткрылись, и тот машинально отметил, куда направился новенький. А потом выпитое снова взяло свое, и Кушнир опять сцепил веки. Но ненадолго…

Банда гуляет

Кушнир поднялся ночью напиться, переступил через несколько фигур, разлегшихся там, где их сморила самогонка, споткнулся и, чтобы не упасть, вцепился руками как раз за ту телегу, где должен был спать Поликарп. Полушубок от толчка съехал, и Кушнир увидел мешок с соломой. Отдающая холодом мысль пронеслась в трезвеющем сознании. Хмеля как и не бывало. Может, померещилось?

Он уже внимательно осмотрел беззаботно спящих атаманцев, пошел к выставленному часовому. Около того валялась опорожненная бутылка, а сам он сидел на камне и, наклонившись к коленям, держась руками за зажатую между ног винтовку, тихонько похрапывал.

Кушнир пнул ногой в бок незадачливого постового, обрушил на него поток грязной брани. Тот вскинулся пугливо, вытянулся по стойке «смирно». «Скотина, скотина»,— пихал ему в лицо Кушнир кулаком. Потом разбудил остальных. Рассыпались по лесу, но Чубатого нигде не было.

Зачем он исчез из лагеря? Может быть, пошел в город в своей марухе? Налетчики — народ отчаянный, не упустят случая лишний раз погулять. А что, если парень из угро? Тут было над чем задуматься. Вдруг обложат как волков?

Банда уходит

Атаман жестом подозвал к себе коротконогого, в щегольских галифе адъютанта, что-то сказал ему вполголоса. Тот опрометью бросился вон из сторожки. Через несколько минут полянка около домика лесника стала похожа на растревоженный улей. Метались по ней люди, обвешанные оружием, собирали пожитки, наскоро седлали коней, глухо звякали амуницией.

Решили уходить, а у ночного костра оставить засаду. Несмотря на протесты Кушнира, атаман решил сам возглавить ее. «Бабия вздумал провести, Чубатый? Посмотрим, крепкий ли у тебя чуб!»

Без приключений Поликарп добрался к связному. Предупредил: нужно быть наготове. Указал координаты, посоветовал, где удобнее устроить засаду.
Возвратился к Бабию под утро. Когда приблизился к ночному костру, почуял неладное: пусто было вокруг. И сразу же услышал:
— Гуляешь, милый?

Обернулся. Полукругом, выступив из-за кустов, ощерившись дулами наганов, кольтов, стееров, стояли атаманцы.
…Рука Поликарпа сама потянулась в карман, тяжелый от лежащего там оружия. «Выстрелить не успею, бандиты опередят..,»

Банда

— Бросай наган!— со злобой прошипел главарь.
Медленно, держа револьвер за дуло, протянул его Бабию. Атаман сделал шаг вперед, потянулся за Полищуковым оружием, и в этот момент тот, перехватив его руку, резко потянул на себя и страшно ударил коленом в пах. Отступил от осевшего Бабия, пригнулся и, угодив кому-то из наседавших бандитов головой в живот, вырвался из цепких рук и побежал, петляя как заяц. Вслед грохотали выстрелы. Да разве попадешь в предрассветной мгле в скачущего между деревьями человека!

Уже отдышавшись, с теплотой подумал Поликарп об инструкторе по спорту Андрееве. Семь потов сгонял тот с сотрудников на занятиях.
Потом стало досадно до слез: опять ускользнет банда, напрасным был рискованный труд. Сколько еще несчастья успеют принести людям бандиты.

«Не уйдешь,— зло твердил про себя Поликарп,— не уйдешь, Бабий».
Позднее в кабинете у начальника уездной милиции Полищук просил разрешения самому продолжить операцию.

— Ухлопают тебя бандиты, примелькался ты в этих местах.
— Посмотрим. Я начинал, мне и заканчивать.

Опять недели кропотливой работы, непрерывной слежки. Осторожнее стала банда. Не раз приданный Поликарпу отряд нападал на след Бабия, но атаман хитрил, оказывался то в одном, то в другом месте.

Банда затаилась

Полищук частенько нелегально наведывался в Глузское: знал, должна же банда в конце концов появиться здесь. Однажды заночевал в селе, а утром получил условный знак: в ближайшую от леса хату пожаловали гости. Несмотря на то, что основные силы отряда находились в двух часах езды, медлить было нельзя.

С Поликарпом были три сотрудника. Одного послал за подмогой, а сам с двумя оперативниками расположился на пригорке, заросшем кустарником. Оттуда было хорошо видно двор и хату, где находились бандиты. Те вроде бы ни о чем не подозревали. Слонялись по двору, горланили песни, лениво ловили кур, что в изобилии имелись в хозяйстве.

Вот из хаты вышел сам Бабий — Поликарп узнал его по высокой каракулевой папахе и медвежьей походке,— огляделся по сторонам, что-то сказал худющему усачу в овчинном полушубке, возившемуся с лошадьми, кажется, Микитке, постоял немного и скрылся в домике.

Время тянулось нестерпимо медленно. Полищук то и дело оглядывался в ту сторону, от-куда, по его расчету, должен был появиться отряд. Дорогу скрывали еще густые кроны лиственниц. Поликарп до боли в глазах всматривался: не шелохнутся ли? Это бы означало, что помощь близка. Неожиданно почувствовал, как товарищ легонько толкает его в бок. Одновременно едва слышно донесся скрип калитки. Поликарп успел заметить: какая-то фигура проскользнула в дом.

Банда улизнула

Пошел густой дождь. Тяжелые капли барабанили по стволам деревьев, по сухим листьям кустарника, упрямо вползали за шиворот. Трое, казалось, не замечали этого. Все их внимание было приковано к домику на околице.

Там что-то происходило. Метались по двору люди, наскоро седлали коней. Похоже было, что бандиты собирались улизнуть.
«Неужели кто-то предупредил их?»—подумал Поликарп. Он вспомнил о фигуре, про-мелькнувшей, как тень. «Уйдут, уйдут,— будоражила мысль.— Опять уйдут…»

Дождь становился все сильнее. Наконец, он перешел в настоящий ливень. Вокруг стояла стена воды. «Другого выхода нет,— решил Поликарп.— Рискнем».
Он показал товарищам, где удобнее занять позицию. Водяная пелена позволила им незаметно приблизиться к убежищу бандитов. По команде сотрудники открыли беглую стрельбу, стараясь создать как можно больше шума, чтобы никто не догадался, как их мало.

Поликарп швырнул во двор гранату. Она разорвалась с гулким грохотом. На миг все стихло, только шумел дождь.

Банда разгромлена

— Вы окружены, сопротивление бесполезно!— крикнул Поликарп.— Во избежание кровопролития предлагаю сдаться!

Во дворе притаились. Слышно было, как постанывал раненый бандит. До сотрудников донеслись приглушенные звуки голосов. Атаманцы совещались, оттягивали время.
— Пусть кто-то из ваших выйдет для переговоров,— наконец прозвучало со двора.

«Поверили, значит, что нас много»,— понял Поликарп. Он не спеша поднялся, одернул кожанку и твердым шагом направился к хате. «Прикроете»,— кинул товарищам.

Навстречу выступила знакомая фигура Бабия. Тот не сразу узнал Поликарпа в его вором обличье, А когда узнал, лицо его перекосилось. Он задыхался от злобы. Уже не понимая, что делает, вскинул револьвер. Поликарп успел переместиться в сторону, открывая мишень для своих.

Они предусмотрели и это, ясно понимая, какой опасности подвергается их командир. Товарищи даже пытались отговорить Поликарпа. Но ясно было и то, чем грозит промедление. Очухаются бандиты, поймут, что сотрудников кот наплакал, уйдут в лес, тогда ищи свищи все впустую. Нет, другого выхода для Поликарпа не было. И когда он шагал к хате, усилием воли унял колотившееся сердце и предстал перед противником спокойным и уверенным победителем.

Атаман выстрелить не успел. Бабахнула трехлинейка оперативника, сразу взявшего Бабия на мушку. В эхе ее грохота не сразу дошел до всех револьверный хлопок. Это пришел в себя тяжелораненый Кушнир, валявшийся в разросшемся за домиком смородиновом кустарнике; он на мгновение приподнялся, его хватило, чтобы нажать курок…

Что-то со страшной силой толкнуло Поликарпа в грудь, бросило на мокрую землю. Он еще успел услышать, как где-то рядом, совсем близко, нарастает раскатистое «ура»…

Бойцы подоспевшего кавэскадрона окружали остатки банды.
…В сводке-отчете более чем шестидесятилетней давности говорится, что «за участие в ликвидации банды Бабия сотрудник Одесского уголовного розыска Поликарп Полищук награжден орденом Красного Знамени»,
Посмертно…

Часть 1

Часть 2

Комментарии к записи «Загадка слободского дома 3 Сотрудник уголовного розыска 2 Банда»

Комментариев пока нет, но вы можете стать первым